История в подробностях № 5-6(71-72) 2016. Русско-турецкая война 1877–1878 гг.

    «А это было сражение на Аладжинских высотах, когда мы в первый раз ʺнепобедимомуʺ Гази-Мухтар-паше все бока обломали… Так после 3-го октября мы сразу продвинулись в эту азиатчину. Я был на левом фланге и командовал передовым разведочным отрядом. Были у меня нижегородские драгуны, три сотни кубанцев и батарея конной артиллерии. — Страна невеселая — еще в горах ничего, красиво, а внизу только и видишь, что пустые, выжженные села да потоптанные поля. Вот раз — 28 октября это было — спускаемся мы в долину, и на карте значится, что большое армянское село. Ну конечно, села никакого, а было действительно порядочное, и еще недавно: дым виден за много верст. А я свой отряд стянул, потому что, по слухам, можно было наткнуться на сильную кавалерийскую часть. Я ехал с драгунами, казаки впереди. Только вблизи села дорога поворот делает. Смотрю, казаки подъехали и остановились как вкопанные — не двигаются. Я поскакал вперед; прежде чем увидел, по смраду жареного мяса догадался: башибузуки свою кухню оставили. Огромный обоз с беглыми армянами не успел спастись, тут они его захватили и хозяйничали. Под телегами огонь развели, а армян, того головой, того ногами, того спиной или животом привязавши к телеге, на огонь свесили и потихоньку поджаривали. Женщины с отрезанными грудями, животы вспороты. Уже всех подробностей рассказывать не стану. Только одно вот и теперь у меня в глазах стоит. Женщина навзничь на земле за шею и плечи к тележной оси привязана, чтобы не могла головы повернуть, — лежит не обожженная и не ободранная, а только с искривленным лицом — явно от ужаса померла, — а перед нею высокий шест в землю вбит, и на нем младенец голый привязан — ее сын, наверное, — весь почерневший и с выкатившимися глазами, а подле и решетка с потухшими углями валяется. Тут на меня сначала какая-то тоска смертельная нашла, на мир Божий смотреть противно, и действую как будто машинально. Скомандовал рысью вперед, въехали мы в сожженное село — чисто, ни кола ни двора. Вдруг, видим, из сухого колодца чучело какое-то карабкается... Вылез, замазанный, ободранный, упал на землю ничком, причитает что-то по-армянски. Подняли его, расспросили: оказался армянин из другого села; малый толковый. Был по торговым делам в этом селе, когда жители собрались бежать. Только что они тронулись, как нагрянули башибузуки, — множество, говорит, сорок тысяч. Ну, ему, конечно, не до счету было. Притаился в колодце. Слышал вопли, да и так знал, чем кончилось. Потом, слышит, башибузуки вернулись и на другую дорогу переехали. Это они, говорит, наверное, в наше село идут и с нашими то же делать будут. Ревет, руки ломает.
    Тут со мною вдруг какое-то просветление сделалось. Сердце будто растаяло, и мир Божий точно мне опять улыбнулся. Спрашиваю армянина, давно ли черти отсюда ушли? По его соображению — часа три.
    — А много ли до вашего села конного пути?
    — Пять часов с лишком.
    — Ну, в два часа никак не догонишь. Ах ты, Господи! А другая-то дорога к вам есть, короче?
    — Есть, есть, — А сам весь встрепенулся. — Есть дорога через ущелья. Совсем короткая, Немногие и знают ее. <…>
    Велел я дать армянину лошадь, и со всем отрядом — за ним в ущелье. Как уж мы там в горах карабкались — я и не заметил хорошенько. Опять машинальность нашла; но только в душе легкость какая-то, точно на крыльях лечу, и уверенность полная: знаю, что нужно делать, и чувствую, что будет сделано.
    Стали мы выходить из последнего ущелья, <…> вижу, армянин скачет назад, машет руками: тут, мол, они! Подъехал я к передовому разъезду, навел трубку: точно — конницы видимо-невидимо; ну, не сорок тысяч, конечно, а тысячи три-четыре будет, если не все пять. Увидали чертовы дети казаков — поворотили нам навстречу — мы-то им в левый фланг из ущелья выходили. Стали из ружей палить в казаков. Ведь так и жарят, азиатские чудища, из европейских ружей, точно люди! То там, то тут казак с лошади свалится. Старший из сотенных командиров подъезжает ко мне:
    — Прикажите атаковать, ваше превосходительство! Что ж они, анафемы, нас, как перепелок, подстреливать будут, пока орудия-то устанавливают. Мы их и сами разнесем.
    — Потерпите, голубчики, еще чуточку, говорю. Разогнать-то, говорю, вы их разгоните, а какая ж в том сладость? Мне Бог велит прикончить их, а не разгонять.
    Ну, двум сотенным командирам приказал, наступая врассыпную, начать с чертями перестрелку, а потом, ввязавшись в дело, отходить на орудия. Одну сотню оставил маскировать орудия, а нижегородцев поставил уступами влево от батареи. Сам весь дрожу от нетерпения. И младенец-то жареный с выкаченными глазами передо мной, и казаки-то падают. Ах ты, Господи! <…>
    А кончилось по самому хорошему, без промаха! Ввязались казаки в перестрелку и сейчас же стали отходить назад с гиком. Чертово племя за ними — раззадорились, уж и стрелять перестали, скачут всей оравой прямо на нас. Подскакали казаки к своим саженей на двести и рассыпались горохом кто куда. Ну, вижу, пришел час воли Божией. Сотня, раздайся! <…>
    Такого дьявольского визга я отродясь не слыхивал. Не успели они опомниться — второй залп картечи. Смотрю, вся орда назад шарахнулась. Третий — вдогонку. Такая тут кутерьма поднялась, точно как в муравейник несколько зажженных спичек бросить. Заметались во все стороны, давят друг друга. Тут мы с казаками и драгунами с левого фланга ударили и пошли крошить как капусту. Немного их ускакало — которые от картечи увернулись, на шашки попали. Смотрю, иные уж и ружья бросают, с лошадей соскакивают, амана запросили. Ну, тут я уж и не распоряжался — люди и сами понимали, что не до амана теперь, — всех казаки и нижегородцы порубили. <…>
    Ну, с нами Бог! Кончилось дело. А у меня на душе — светлое Христово Воскресение. Собрали мы своих убитых — тридцать семь человек Богу душу отдали. Положили их на ровном месте в несколько рядов, глаза закрыли. Был у меня в третьей сотне старый урядник, Одарченко, великий начетчик и способностей удивительных. В Англии был бы первым министром. <…> Кликнул я его. ʺНу, — говорю, — Одарченко, дело походное, где нам тут в аллилуиях разбираться, будь у нас за попа — отпевай наших покойниковʺ. А для него, само собой, первое удовольствие. ʺРад стараться, ваше превосходительство!ʺ А сам, бестия, даже просиял весь. Певчие свои тоже нашлись. Отпели чин-чином. Только священнического разрешения нельзя было дать, да тут его и не нужно было: разрешило их заранее слово Христово про тех, что душу свою за други своя полагают. <…> День-то весь был облачный, осенний, а тут разошлись тучи перед закатом, внизу ущелье чернеет, а на небе облака разноцветные, точно Божьи полки собрались. У меня в душе все тот же светлый праздник. Тишина какая-то и легкость непостижимая, точно с меня вся нечистота житейская смыта и все тяжести земные сняты, ну, прямо райское состояние — чувствую Бога, да и только. А как стал Одарченко по именам поминать новопреставленных воинов, за веру, царя и отечество на поле брани живот свой положивших, тут-то я почувствовал, что не многоглаголение это официальное и не титул какой-то, <…> а что взаправду есть христолюбивое воинство и что война, как была, так есть и будет до конца мира великим, честным и святым делом…» (Соловьев В.С. Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории. 1899).

    Михаил Кобылинский, главный редактор

     

    Полистать журнал

     

    Содержание номера
    "История в подробностях" № 5-6(71-72) 2016
    "Русско-турецкая война 1877–1878 гг."

    3   Слово редактора
    6   Бабушкин А.Ю. Русско-турецкая война 1877–1878 гг. как славянское направление внешней политики России
    12   Поляков В.Е. Деяния апостолов
    18   Кочуков С.А. Офицерский корпус русской армии в войне 1877–1878 гг.
    32   Скорик А.П. Особенности участия Донского казачьего № 36 полка в Русско-турецкой войне 1877–1878 гг.
    44   Бей Е.В. «Перемирие заключено, а вы между тем занимаете наш город!»: малоизвестные подробности Русско-турецкой войны 1877–1878 гг.
    50   Палькеева Е.А. Императорское имение Ливадия в годы Русско-турецкой войны 1877–1878гг.
    58   Пенская Т.М., Пенской А.В. «У нас должна быть одна и главная цель: это — занятие Константинополя…»: подготовка Босфорской десантной операции в конце 1870-х – нач. 1890-х гг.
    70   Славнитский Н.Р. Герои Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. на посту коменданта Санкт-Петербургской крепости
    76   Славнитский Н.Р. Русско-турецкая война 1877–1878 гг. и антирусское движение на территории Польши
    80   Лабикова Р.Н., Максимов С.Н. Социально-экономический аспект положения пленных в Крымскую войну 1853–1856 гг. и Русско-турецкую войну 1877–1878 гг.
    86   Познахирев В.В. «Турки в высшей степени были покорны, тихи, молча высадились из вагонов и перешли в казармы в полном порядке»
    92   Познахирев В.В. Трудовое использование турецких военнопленных в России в 1877–1878 гг.
     

    Музыкальная композиция к телесериалу "Баязет", реж. А. Черных, Н. Стамбула, комп. Н. Парфенюк. 2003

    Телесериал "Баязет", реж. А. Черных, Н. Стамбула. 2003

    Герои Шипки. Реж. С. Васильев. 1954

    © Эдисьон Пресс 2019